u_96 (u_96) wrote in historyfakts,
u_96
u_96
historyfakts

Categories:
  • Music:

О том, как полезно не любить кавалеров, опаздывающих на свидания.

Photo Sharing and Video Hosting at Photobucket
Жил да был до Первой мировой в Либаве начальник Учебного отряда подводного плавания и командир бригады подводных лодок Балтфлота контр-адмирал Павел Павлович Левицкий - человек в морских кругах небезызвестный, отменно командовавший в Цусиме крейсером 2-го ранга "Жемчуг"...

еще фото (14.7 Kb)

контр-адмирал П.П. Левицкий
Семья у Левицкого была не маленькая - 3 сына и 4 дочери. Старшие дочери Мария и Елена - те, что на выданье - пользовались большим вниманием офицеров бригады подлодок и носили в высших либавских кругах гламурное прозвище "наяды". Хорошо образованные, начитанные, весёлые и импульсивные, с тонкими талиями и большими (в отца) бездонно-синими глазами, Мария с Еленой неизменно блистали на светских раутах и балах в окружении целой стаи кавалеров-подводников. Чёрт возьми, кто только не увивался тогда вокруг "наяд"!.. Внук героя Бородина - мичман Дмитрий Тучков, обедневший потомок екатерининского фаворита - старлей Владимир Потёмкин, остзейский барон - кавторанг Вильгельм Нилендер, низкорослый и стремительный (в отца) сын комфлота - старлей Антоний фон Эссен, наконец, пылкий и горячий джигит - мичман Александр Гарсоев...

"О, эти кавалеры из подплава, ходившие каждый день по краю бездны!" (с)

Особенно упорствовал в благородном искусстве борьбы за дамские сердца Гарсоев, совсем недавно переведённый в Либаву на должность командира субмарины "Минога" (кстати, до этого вышеозначенный мичман успел покомандовать экспериментальной подлодкой "Почтовый" - первой в мире подлодкой с единым двигателем для подводного и надводного хода).

еще фото (32.1 Kb)

Подводная лодка "Минога" и её командир мичман А.Н. Гарсоев.
Однажды, в конце марта 1913 года, Гарсоев, по его собственному выражению, "решительно ударил в штыки": преподнёс одной из "наяд" - Люси - Елене Левицкой громадную корзину распустившихся лилий (блин, где ушлый Гарсоев их в марте нашёл?!). В центре букета Елена раскопала свёрнутую в трубочку поэму "Наяда", лично сочинённую галантным кавалером. Особенно мадмуазель Левицкую поразили в поэме следующие проникновенные строки:
"Твои глаза, как океаны,
Полны хлопьёв небесной манны!.."

Ну? Какая бы леди устояла перед таким напором?!..
Вот и Елена не устояла, куртуазной запиской отменив совместный променад с Антонием фон Эссеном и вместо этого благосклонно согласившись совершить 23 марта 1913 года вечернюю прогулку по набережной с Александром Гарсоевым. У Гарсоева на этот день были собственные планы - практическое погружение для тренировки команды, но мичман оптимистично посчитал, что до условленного с Еленой времени успеет вернуться.

Дальше дело было так.
При отходе от пирса задним ходом "Минога" ударилась об угольную баржу и потеряла укрепленный на ахтерштевне золоченый двухглавый орел. Команда угрюмо посчитала это плохим предзнаменованием, но Гарсоев выхода в море не отменил. Около 4-х часов дня мичман приказал боцману Гордееву передать конвоирующему судну по семафору о своем намерении погрузиться. Боцман - святая душа, передав сигнал, свернул семафорные флажки и, вместо того, чтобы забрать их с собой, засунул их под настил мостика рубки... В тот момент Гордееву и в голову не пришло, что он умудрился запихать флажки не куда-нибудь, а под открытую крышку клапана корабельной вентиляции.

еще фото (35.6 Kb)

Общее расположение "Миноги".
После бравой гарсоевской команды "По местам стоять к погружению!" лодка пошла вниз. Морская вода захлестнула лодочную палубу и сквозь приоткрытую (флажки мешали полному закрытию) крышку вентиляции ворвалась в машинное отделение. "Минога" камнем упала на дно. Глубиномер показывал 31 метр... Гарсоев приказал отдать спасательный буй.

Буй всплыл, к нему подошла шлюпка с конвоира, но никто не знал, как пользоваться телефоном, и связь установили только после того, как отыскали инструкцию. После получения известия, что лодка всплыть не может, конвоир отправился с тревожными гудками в гавань. Судно так торопилось, что на подходе к Либаве вылетело на мель, где и плотно застряло. Радиопередатчика на конвоире не было, на берегу никто не знал о случившемся с лодкой ЧП и вечер 23 марта окончательно перестал быть томным...

Тем временем на "Миноге" по показаниям свидетеля происходило следующее:
Команда затонувшей лодки по шуму поступающей воды определила, откуда она поступает. Было решено разрубить трубу вентиляции внутри рубки и заглушить её. Пример показал командир лодки: сняв свой китель, он приказал забить его в трубу. За ним последовали одежда и бельё команды. Однако прекратить поступление воды в лодку не удалось. В кормовом трюме набралось много воды; она уже залила главный электродвигатель. Командир приказал команде собраться в кормовую часть лодки, подальше от аккумуляторной батареи, предвидя тяжёлые последствия от её затопления морской водой (образование при этом удушливого газа - хлора - грозило людям гибелью). Команда вела себя очень беспокойно - некоторые предлагали открыть кормовой люк и выброситься из лодки, пока не поздно. Гарсоев объяснил, что в этом случае смогут спастись только один-два человека, а все остальные погибнут; он приказал вести себя спокойнее и ждать помощи извне, которая, безусловно, будет оказана.
Гарсоев знал, что быстрое покрытие аккумуляторов толстым слоем воды предохранит от большого выделения хлора, который растворяется в воде. Вода уже подходила к верхней кромке цистерн центрального поста и грозила вскоре залить аккумуляторы, поэтому Гарсоев принял решение продуть воздухом кормовую балластную цистерну. Корма при этом несколько приподнялась, а вода из кормового трюма быстро перелилась в носовой трюм и залила аккумуляторы. Облегчённая корма лодки поднялась настолько, что на поверхности моря стал виден кормовой флаг.
После затопления аккумуляторов свет в лодке погас. Осталась гореть крошечная пальчиковая лампочка-свеча перед иконой Николая Угодника, который считался покровителем моряков старого флота (его икона имелась на всех кораблях). Многие из экипажа "Миноги" уже находились в бредовом состоянии и проклинали всех святых на свете...
Когда Гарсоев почувствовал, что теряет сознание, он подозвал боцмана Гордеева и передал ему всю полноту командирской власти, после чего лишился чувств.


...А по либавской набережной нервно фланировала Елена Левицкая. Она ещё никому из своих кавалеров не позволяла так безбожно опаздывать. Темнело, в доме адмирала уже начали беспокоиться об отсутствии Люси, когда та наконец-то появилась - раскрасневшаяся от быстрой ходьбы и злая неимоверно. Не разуваясь, она промчалась в кабинет отца и с ходу начала жаловаться на совершенно беспардонное поведение одного из офицеров его бригады - мичмана Гарсоева, который позволяет себе столь бессовестно вести себя с дамами. ...Контр-адмирал Левицкий всё больше хмурясь выслушал сбивчивый монолог дочери, а потом позвонил дежурному в штаб бригады. Услышанное в трубке ошеломило - ни "Минога", ни её судно-конвоир до сих пор с моря не вернулись! На часах между тем было уже половина восьмого вечера... Левицкий тут же сообщил о вероятном ЧП начальнику либавского Порта Императора Александра III и спасательная операция наконец-то началась.

Вскоре обнаружили сидящий на мели конвоир, от командира которого узнали подробности произошедшего с лодкой происшествия. По указанным координатам в слепящем свете прожекторов разглядели торчащую из воды корму "Миноги" с печально обвисшим Андреевским флагом... Дальше все начали работать, как ошпаренные кипятком.

На место аварии пригнали подъемный кран, килектор, буксиры с водолазами. Водолазы завели стропы под корму лодки; около часу ночи корма "Миноги" была приподнята и на поверхности воды оказался кормовой входной люк. Через отдраенный мичманом Терлецким люк потерявших сознание и измождённых девятичасовым нахождением в насыщенном углекислотой и хлором полузатопленном железном гробу людей, как кули, на руках стали доставать и передавать на подошедшие миноносцы для скорейшей отправки в госпиталь. Гарсоева вытащили наверх без признаков жизни, с лицом, навсегда выбеленным хлором... Боцман Гордеев оказался в рубке и вышел оттуда около 5 часов утра, когда лодка была поднята выше и можно было открыть рубочный люк.

Состояние большей части команды лодки, не исключая и командира, было столь тяжёлым, что по мнению спасателей, "промедли Люси Левицкая в ожидании своего кавалера ещё минут тридцать-сорок и из лодки были бы подняты только бездыханные трупы".

еще фото (29 Kb)

"Минога" после аварии была поднята со дна, доставлена в Либаву и позже восстановлена.

По всем романтическим канонам после такой истории спасённый и спасительница должны были сыграть свадьбу. Но в реальной жизни всё получилось иначе. Елена Левицкая стала женой судового врача "Авроры" Башкирцева, а Гарсоев до конца дней своих жил один.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment